linkka (linkka) wrote in victory_faces,
linkka
linkka
victory_faces

Category:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Продолжение рукописи деда...

 
ЧАСТЬ IX.
ПОСЛЕДНИЕ БОИ.
ШТУРМ КЁНИГСБЕРГА.
 
      Все те бои в Восточной Пруссии, о которых я рассказывал выше, получили общее наименование Восточно-Прусской операции.
     Эта операция началась 13 января 1945 года, после того, как был осуществлен прорыв сильной и глубокой обороны гитлеровцев, правее нас километрах в тридцати, а мы в это время осуществляли отвлекающий удар, там где я с тремя своими бойцами ворвался во вражескую траншею и захватил четырех пленных, тогда как весь остальной наш батальон залег под сильным огнем на нейтральной полосе.
    
Чуть позже, и наша дивизия втянулась в прорыв. Мы в наступательных боях продолжали преодолевать укрепленные полосы и районы врага, которые немцы понастроили от Гумбинена до Кёнигсберга, в общей сложности девять мощных полос, глубиной от 150 до 200 километров.
     Во время Восточно-Прусской операции – 18 февраля 1945 года, погиб генерал-армии Черняховский. Вместо него, командующим 3-м Белорусским фронтом стал маршал Советского Союза – Василевский.
     Эта операция была одной из крупнейших в Великой Отечественной Войне. И, несмотря на то, что она тогда уже приближалась к завершению, бои происходили с еще большим ожесточением.
     А впереди предстоял штурм цитадели всей Пруссии, города-крепости Кёнигзберга, оборона которого состояла только на непосредственных подступах к нему, из многих линий траншей, проволочных заграждений, почти сплошных минных полей, ДОТов и старинных каменных крепостей.
     Как известно, гитлеровское руководство, ни в коем случае не хотело потерять Восточную Пруссию, а ее уроженцы Геринг, Кох, Гудериан утверждали, что если Пруссия будет потеряна, то наступит крах всей Германии. Поэтому, немецкое верховное командование не жалело никаких сил и средств, для ее обороны.
     Но мощные удары Советских войск, наносимые один за другим, сокрушали сильную оборону противника, все больше сжимая кольцо вокруг Кёнигсберга.
     Только с 13 января по 19 марта, т.е. к началу штурма прусской столицы, не считая боевой техники и вооружения, было уничтожено 93 тысячи гитлеровских солдат и офицеров, взято в плен 46 тысяч человек.
      Штурм Кёнигсберга явился завершающей частью Восточно-Прусской операции, который был окончательно повержен 9 апреля 1945 года.
     А я закончил свой боевой путь, там, на окраине этого города – 7 апреля, после ранения в правую руку.
     Этот день явился для меня и последним днем войны.
     Но расскажу все по порядку.
     После списания меня из разведки, из-за слуха, я- командир стрелкового взвода в 46 Гв. Стрелковом полку, 17-ой Гв. Стрелковой дивизии.
      Тогда, в конце марта, готовился штурм Кёнигсберга: сосредотачивалась артиллерия, подтягивались танки и САУ. Авиация наносила ежедневные бомбовые удары по фортам и крепостям города.
     Стрелковые подразделения пополнялись личным составом, оружием и боеприпасами.
     Я тоже принял пополнение до полной штатной численности. Это были люди разных возрастов от 18 до 40 лет. Большинство из них – по национальности молдаване, из недавно освобожденных от оккупации западных районов нашей страны.
     Люди эти, впервые в жизни попавшие в армию, успели пройти только первоначальную военную подготовку. Они очень плохо умели обращаться с оружием, не отличались дисциплинированностью, были плохо организованы, но самое главное – очень плохо владели русским языком.
     Управлять и командовать в боевой обстановке таким личным составом крайне трудно, а для обучения уже не было времени. Поэтому везде и во всем нужен был только личный пример командира, а основной принцип руководства был – «Делай как я!». Они же должны были только копировать действия и показы командиров: бежать, ложиться, стрелять.
     Моей опорой и надеждой во взводе были четыре-пять обстрелянных солдат-автоматчиков, ручной пулеметчик и сержанты – командиры отделений. Но выбора не было. Надо было воевать и с этим воинством, какое получили.
 
*****
     Вечером 5 апреля, мы выдвинулись на рубеж атаки.
     Штурм, битва за взятие Кёнигсберга, началась 6 апреля, когда в 5.00 загрохотала наша артиллерийская подготовка.
     Такой могучей канонады, в Отечественной войне до этого еще не было, даже под Сталинградом.
     В ней участвовало одновременно около 5 тысяч стволов орудий и минометов всех калибров.
     По традиции, залп начали знаменитые «Катюши», а их голос подхватила вся штурмовая артиллерия.
     Казалось, померкло восходившее солнце.
     От сплошного грома орудий и воя снарядов стоял такой страшный гул, что от него до боли давило на ушные перепонки. Спертый воздух вибрировал, как от страшного дыхания сказочного дракона. Земля колебалась и стонала, словно живая.
     Разговаривать было невозможно, да и бесполезно. Надо было только сидеть и ждать начала атаки. Но как трудно в такой обстановке находиться в бездействии, с натянутыми, как струна нервами. Каждая минута казалась часом.
     Сидя в своей глубокой траншее, можно было только предполагать и догадываться, что творится там, у противника, где рвался весь этот смертоносный груз, сплошной лавиной летевший через наши головы.
     От этого ада, некоторые немцы сходили с ума. Через несколько часов одного такого довелось увидеть и мне. Он бежал навстречу нам, с широко раскрытыми глазами, лохматый, расхлестанный, без оружия. Он что-то громко кричал и хохотал. Его, как прокаженного, стороной обходили наши солдаты, пока ктото не застрелил обезумевшего.
     Этот артиллерийский смерч длился ровно два часа. Но еще до его окончания, в воздухе появились краснозвездные штурмовики и бомбардировщики. Они вал за валом шли на бомбежку и штурм укреплений врага.
     Над Кёнигсбергом поднималось громадное красно-коричневое облако кирпичной пыли от разрушенных зданий.
     Через некоторое время, из глубин своей обороны, немцы открыли ответный артобстрел, но потерь от него в моем взводе не было. Мы сидели в глубоких окопах неуязвимыми и заканчивали последние приготовления к атаке.
     Перед началом артподготовки, я поставил задачу командирам отделений. Указал направления движения по видимым ориентирам, проверил готовность всех солдат, приказал подоткнуть за поясной ремень полы шинелей, чтобы удобнее было двигаться во время наступления.
     Во время артподготовки, нам принесли завтрак и фронтовые сто граммов водки. Но выпил я ее и съел кашу с мясом безо всякого ощущения и вкуса. Однако, поесть надо было обязательно. Я и весь личный состав предупредил, что до наступления темноты –есть больше не придется. Так было и во всех предыдущих наступательных боях.
     Наконец, закончилось двухчасовое адское громыхание. Началась атака.
     Атака!
     Всем известно, что это стремительный рывок на противника, с целью его уничтожения, или захвата в плен. Как правило, атака проходит под шквальным огнем неприятеля, но несмотря ни на что, во время атаки надо как можно быстрее сблизиться с ним. Пусть рядом будут падать погибшие товарищи – ты иди вперед. Достигни и уничтожь врага, чем и как только сможешь!
     Страшно ли бывает в такой момент?
     Да, страшно. Может быть даже очень страшно, но надо преодолеть свой страх, иначе ты погибнешь, или в глазах своих людей останешься навсегда презренным трусом.
      Эта атака у меня была далеко не первой, но чем больше атак, тем ближе вероятность гибели. Везение продолжаться бесконечно не может.
      Однако, сейчас о смерти не думалось. Просто впереди была неизвестность.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments